Статьи, рецензии, интервью

Педагогический вуайеризм

Выходит «Класс» Лорана Канте – победившая на Каннском фестивале неожиданно увлекательная экранизация учебника по возрастной педагогике, основанная на реальных событиях и заставляющая вспомнить советскую классику и Антона Макаренко.

Пока девочки под руководством Валерии Гай Германики напивались на дискотеках и трахались по подвалам, в Париже начался и закончился учебный год. Все это время, девять месяцев, если быть точным, в одной из школ снимали кино, единственным всамделишным актером в котором был Франсуа Бегодо – бывший кинокритик и действительный сотрудник французского Playboy. Остальные задействованные в картине актеры – набранные по объявлению настоящие школьники из парижских спальных районов. Бегодо в свое время действительно работал в школе, а потом написал про это книжку.

Книжка легла в основу сценария Лорана Канте, получилось кино.

Пересказывать происходящее на экране между первой встречей учителя-словесника (Бегодо) с вверенным многонациональным классом и финальным футболом на школьной площадке не имеет никакого смысла. Если уж написание сочинения «Как я провел лето» еще имеет какой-то сомнительный педагогический смысл, то описание печатным словом учебного процесса после «Педагогической поэмы» Антона Семеновича Макаренко оставим вконец спятившим постмодернистам. Любая попытка ухватиться здесь за какой-то сквозной сюжет, судьбу кого-то из обитателей «межстенного» (оригинальное название фильма – «Между стен») пространства, учителя или кого-то из его подопечных не оборачивается ничем, кроме легкой досады.

Обласканного критикой и жюри Каннского фестиваля Канте совсем не интересует выстраивание связного сюжета.
Куда как больше его волнует человек на границе вступления во взрослую жизнь, где его индивидуальное сознание будут давить общественные нормы. Где в лучшем случае придется пытаться прятать сильные эмоции за маской академического безразличия, как это делает учитель Франсуа. На ум приходит Мельников из «Доживем до понедельника», однако если в советской школе учитель тоже человек, то в парижской – человеком быть довольно непросто. Каждая попытка Франсуа задушевно побеседовать с учениками выглядит несколько неуклюже. Они оценивают его, легко переходят в нападение, заставляют доказывать сначала, что он не гей, а потом и право быть им другом или хотя бы наставником. Безупречная в техническом отношении картинка позволяет не выделить из всего класса одного героя, но раскрыть еще не окрепшие, но уже переполненные амбициями и максимализмом все еще надоедливо детские характеры каждого из учеников, посмотреть, как они меняются в заданном временном промежутке.

И тут не избежать сравнений с деятельностью выдающихся педагогов прошлого, вроде того же Макаренко, больше прочих тоже любившего невыносимых, но живых «трудных» подростков.

Ведут себя здешние афрофранцузы и китайцы не хуже макаренковских беспризорников. «Класс» это вообще такая до предела наглядная экранизация учебника по возрастной педагогике. С одной стороны, зритель может ненароком задремать, поняв, что внезапных поворотов сюжета от школьной хроники не дождаться. С другой – несколько пасторальное по настроению наблюдение за живыми, невыдуманными и очень разными персонажами хоть и рассеивает внимание и временами несколько раздражает, может обернуться куда более интересным опытом, чем попытка разобраться в отношениях традиционно малохольных вампиров-тинейджеров.

Выживут суслики

Выходит «Ананасовый экспресс: Сижу, курю» – спродюсированный Джадом Апатоу укуренный комический боевик, учащий помимо прочего правильному отношению к жизненным неприятностям.

Судебный пристав Дэйл (Сет Рогген) доставляет извещения о взыскании штрафов и алиментов проблемным клиентам. Работа, на сторонний взгляд не кажущаяся приятной, приносит герою удовольствие, обусловленное возможностью не только делать гадости незнакомым людям, но и получать за это деньги на легкие наркотики.

Которые, замыкая безупречный логический круг, придают рабочим будням пристава известную яркость и динамичность.

Прикупив у своего дилера Сола (Джеймс Франко) травы убойного сорта «Ананасовый экспресс» (выведенного нацистами для поднятия солдатского духа и действительно поднимавшего его до высот столь гагаринских, что проект пришлось заморозить), он дегустирует продукт и отправляется передать очередное письмецо местному криминальному авторитету. По прибытии на место герой оказывается в ситуации, приглушить очевидную нештатность которой не позволяет и затяжка-другая. На его глазах гангстер расстреливает и выбрасывает кого-то из окна, после чего Дэйлу и волею судеб попавшему под раздачу Солу вплоть до финальных титров остается делать ноги от бандитов, коррумпированных женщин-полицейских и китайских ниндзя.

Картина по сценарию Сета Роггена спродюсирована Джадом Апатоу и в целом следует творческим наработкам «Сорокалетнего девственника» и «Немножко беременна» – ни в коем случае не оригинальным, но приятным, а главное, довольно актуальным по состоянию умов аудитории на сегодняшний день. Воспетые Апатоу и сыгранные у него тем же Роггеном вальяжные лузеры за тридцать приходятся прямой родней как Чуваку из «Большого Лебовски», так и героям «Американского пирога», как если бы те сочли, что жизнь после колледжа — вовсе не повод образумиться, променять экспериментальную мастурбацию на законную жену, подписаться на ипотеку и влиться в душный социум.

Вполне узнаваемо и фирменное остроумие, которое являет собой не чистой выделки тинейджерский туалетный юмор, но скорее ностальгические реверансы в его сторону.

Например, когда два мужчины со связанными за спиной руками пускаются на гимнастические ухищрения, пытаясь перерезать друг другу веревки с помощью пряжек на ремнях, со стороны это действительно может показаться действием, похожим на любовь.

К нововведениям следует отнести демонстрируемое в каждом кадре толерантное отношение авторов к марихуане — герои других проектов Апатоу тоже употребляют из терапевтических соображений, но не так идейно и не в таких объемах. Разгоняясь монологами типа «Если через пять лет не легализуют траву, я навсегда потеряю веру в человечество», действие несется вскачь, выкидывая сюжетные коленца (чья специфическая прихотливость позволяет предположить, что без канабиса могло не обойтись уже на стадии написания сценарной заявки), и достигает апофеоза, когда грядки элитной конопли взрываются с энтузиазмом нефтяного танкера — что, видимо, как бы лишний раз подчеркивает термоядерные характеристики продукта. Приличия ради разбросанные там и сям тезисы о небезусловной полезности марихуаны не выглядят чересчур убедительными:

«А ты заметил, что под травой мы ведем себя очень глупо?»

Раскуривая счастливых старшеклассников, герои советуют им особо не налегать, чтобы совсем не оскотиниться до кокаина, вслух подумывают о том, чтобы в будущем податься в инженеры, и констатируют: «Погони, перестрелки — это все из-за того, что мы курили». Рекордный для проектов Апатоу 27-миллионный бюджет действительно обеспечивает некий экшн, вынуждающий расслабленных персонажей решать физкультурно-драматургические задачи, обычно входящие в набор более собранных персонажей Стивена Сигала и Чака Норриса. Естественно, экшн специфический — случайно обзаведясь «Калашниковыми», Сол и Дэйл обращаются с ними, как актеры немого кино с взбесившимися садовыми шлангами.

Но в итоге добредают до хэппи-энда, благодаря не столько причудливой боевой подготовке, сколько завидному умению стоически реагировать на предлагаемые внешним миром невзгоды, не зацикливаясь, а покладисто пропуская их через себя, как вода электричество. К азам этой уютной философии, пригодной, наверное, не только в кино, есть смысл приобщиться и амбициозным 30-летним менеджерам, переживающим трудные времена (для героев апатовских проектов все времена примерно одинаковы). Как известно, в глобальных катаклизмах больше шансов выжить не у динозавров, не знающих, куда девать неуемную свою энергию, а у каких-нибудь не берущих на себя лишнего сусликов.

Секс десять лет спустя

Выходит фильм «Женщины» – мануал по разрешению семейных конфликтов, напоминающий продолжение «Секса в большом городе».

В жизнь каждой представительницы слабого пола приходит такое время, когда она меняет средство от прыщей на крем от морщин и вдруг осознает, что женщины, которые моложе ее на двадцать лет, уже не девочки (ладно, подростки), а вполне укомплектованные потенциальные соперницы. В карьере всякой голливудской актрисы наступает момент, когда ей перестают предлагать роли проституток, нимфеток и обольстительниц, а вместо этого готовы позвать в картину о немолодой матери, справляющейся с климаксом или пошатнувшимся многолетним браком. Не то что бы вечно играющей милашек Мэг Райан часто приходилось изображать в кино роковых барышень (хотя и ей довелось в «Лучшем стрелке» бросить весьма страстный призыв «Возьми меня или потеряй навсегда!»), но переходный возраст ее определенно настиг.

Переосмыслив жизненные ценности в «Новом парне моей мамы» после того, как ее экранный сын вырос настолько, что пошел работать в ФБР и съехал из дома по причине секретного задания, Мэг Райан оказалась в «Женщинах» – примерно в то же время и в том же месте.

А именно, 40 лет и явственное ощущение, что следует что-то менять.

По крайней мере, нужно адекватно ответить на малоприятное открытие: в парикмахерской во время ритуальной болтовни с маникюршей героиня между делом узнает, что ее муж, в браке с котором она уже «столько-не-живут» лет, повелся на заигрывания продавщицы из местного парфюмерного отдела (Ева Мендес).

Конечно, женщине обидно услышать, что ей изменяют. Но гораздо больший удар – узнать с кем. Как он мог! Ладно бы у нее была грация королевы и IQ Шерон Стоун, но вульгарная сучка! Продавщица!! Существует несколько подходов к разрешению подобного конфликта: делать вид, что ничего не происходит (как советует умудренная мама), устроить очистительный скандал и надрать гадине задницу (этого ждут подруги) и простить, как того хотела бы дочь. Однако героиня выбирает четвертый вариант – выгнать супруга из дома и потребовать развода. В качестве релаксирующего средства по уходу за собой после этой неприятной процедуры предлагается вспомнить, что, пока не завертелось все это хозяйство под названием семья, в голове роились карьерные планы. В общем, надо заняться делом, а там, глядишь, подтянется заскучавший по неоспоримым достоинствам («Никто не сможет доставить ему в постели удовольствия больше, чем я! – веско заявляет Мэри, героиня Райан. – Я гвозди из доски высасываю, это факт!») и осознавший вину супруг.

В наше время любой хоть сколько-нибудь ироничный фильм про личную жизнь не самых юных, зато самостоятельных американок невольно сравниваешь с «Сексом в большом городе».

Тем более что основания в данном случае есть: «Женщины» сделаны в очень похожем формате – в центре сюжета четыре подружки, каждая из которых представляет характерный типаж. Главная героиня – милашка, ее подруги – шикарная мадам без постоянных отношений (Аннет Беннинг), семейная дамочка, занимающаяся воспитанием детишек (Дебра Мессинг), и холодноватая резкая особа (Джада Пинкет Смит). С персонажами из «Секса» при желании можно установить почти прямое соответствие, если забыть о том, что последняя из упомянутых дам – лесбиянка.

Но несмотря на то, что сериал, очевидно, довольно сильно повлиял на фильм, делать поспешные выводы о том, что «Женщины» быстренько сляпаны по лекалу «Секса», не совсем правильно, учитывая, что это ремейк фильма 1939 года, а деньги на его экранизацию режиссер Дайан Инглиш искала 15 лет.

Кроме того, по степени язвительности «Женщины» сильно уступают сериалу, и в фильме есть абсолютно не представимая для «Секса» штука: в кадре нет ни одного мужчины, о них лишь говорят.

И все равно ужасно похоже. Собственно, поклонникам франшизы, если таковые остались после выхода одноименного фильма, утратившего львиную часть своей ироничности в отношении общепринятых женских ценностей, могут с помощью «Женщин» заглянуть в будущее героев. Представить, как бы выглядело продолжение, в котором у Кэрри Брэдшоу и мистера Бига росло потомство и наступал кризис десятилетия супружества. А ведь создатели «Секса», кажется, и вправду намерены замучить нас чем-то подобным: идут переговоры о новом полнометражном сиквеле. Но это уже совсем другая история.

Бонд устал

Выходит «Воспоминания неудачника» – фильм про полную трагизма жизнь кинозвезды, примечательный, главным образом, присутствием Дениэла Крейга и правильно подобранным временем выхода в прокат.

Еще не кончились вступительные титры, а на экране то, чего мы так ждали, но не дополучили от Бонда: Дениэл Крейг и две голые девушки, блондинка и брюнетка. Наутро дамы уходят, пока герой отдыхает в отключке, развалившись в позе морской звезды, вскользь проехавшись по постельным заслугам мужчины и найдя более увлекательную для беседы тему — красивые носы и стоимость ринопластики.

Помятый, щетинистый и красноглазый Дениэл Крейг – по фильму близкая к закату кинозвезда Джо Скотт – просыпается с крайне натуральным похмельем. И тут же закрадывается подозрение, что ночные забавы вошли у него в привычку, но являются вовсе не результатом неограниченных финансовых возможностей и склонности к красивому досугу, а следствием глубокой жизненной неудовлетворенности.

Следующие полчаса фильма уйдут на то, чтобы подозрение это усилить и утвердить.

Ненужные встречи, дурацкие разговоры. Кто-то оставил в его доме собачку, персональная помощница печально возмущается, как можно было потратить тысячу долларов на секс по телефону, агент сообщает, что карьера Скотта разрушена. Ну да, еще позвонила мама и сказала, что друг детства Бутс, которого Скотт не видел уже много лет, погиб. Самое время купить бутылку и пойти на морской берег топиться.

Топиться герой Крейга будет весьма основательно, примерно час экранного времени, пускаясь в обильные воспоминания. Вот Крейг и Бутс по-компанейски мастурбируют в парке аттракционов, вот в отдельно взятой жизни Джо происходит сексуальная революция. Сегодня он наедине с хорошей девушкой Рут, любительницей Берроуза и Жана Жене, накрасившись, они прыгают под музыку и выясняют, кто круче, Боуи или Рокси, а на следующий день Скотт ведется на соблазнительные речи развратной соседки и приходит на свидание весь в засосах. Сбежать бы от этого – Джо и сбегает, только теперь, эффектно бултыхающемуся в лазурной воде, ему кажется, что он все сделал неправильно. Конечно, в отличие от Бутса, который, как впоследствии похвастается его вдова, знал свое место в жизни.

Неторопливая картина клипмейкера Бейли Уолша (снимавшего, в частности, видео для Massive Attack) развивается так же медленно, как и предсказуемо.

«Воспоминания неудачника» относятся к тому типу фильмов, на которых можно устраивать викторину на знание киноштампов и делать ставки, загадывая судьбу героя или развязку сцены. Все это, кажется, мы уже где-то видели, причем не один раз: молодой Скотт не физиогномически, а типажом неуловимо напоминает героев молодого Деппа, чуть комичные, но грустные сожаления по ушедшей юности — «Мечты в Аризоне».

Спасает «Воспоминания неудачника» Дениэл Крейг и точно подгаданное время для выпуска в российский прокат: всего через несколько недель после «Кванта Милосердия» — из-за этого герой картины обретает реальность и собственную историю. Кто еще Джо Скотт, как не сам Дениэл Крейг, которого только что мы видели в образе мускулистого суперагента, а в жизни он такой же заспанный и, возможно, вчера слишком много выпил. И если смотреть на него вблизи — он не такой уж красавец: лопоухий, морщинистый и за последнее время ощутимо сдал. Да и наверняка актер мечтал о чем-то другом, вовсе не о славе Джеймса Бонда, и, может, вспоминает о какой-нибудь девочке из прошлого и думает «вот если бы...» Кажется, еще немного, и мы услышим от Крейга-Бонда: я устал, я ухожу.

Пропала собака, живущая в нашем ТВ

Выходит «Вольт» - мультфильм с собачкой, кошечкой и хомячком для гуманистов и просто любителей животных, и с моралью для тех, кто слишком много сидит перед телевизором.

Пес Вольт круто попал на ТВ. Во всех положительных и отрицательных смыслах, соответствующих слову «попал». Еще будучи маленьким белым комочком, теребящим резиновую морковку…

Уже на этом месте у вас, если, конечно, вы относитесь к тому типу людей, что при виде котят и щеночков теряют всякий человеческий облик, и с родной речи переходят на восхищенное сюсюканье, на глазах навернутся слезы.

Потому что главное достоинство современной диснеевской трехмерной мультипликации – совершенно ошарашивающее правдоподобие. Правдоподобие, которое давно перешагнуло реализм, и во весь опор несется к гиперреализму.

Нет, конечно, «Вольт» не спутаешь с кинофильмом, и людские лица в нем все так же по-диснеевски некрасивы. Но детали, жесты, мимика, блестящая шерстка, повадки… Короче говоря, любой собачник засвидетельствует, что все прыжки и ужимки Вольта – не просто правдоподобны, они совершенны: так будет себя вести идеальный, самый милый на свете, гиперреалистичный щенок.

Так вот, возвращаясь к сюжету. Именно Вольта, веселящегося с игрушкой в вольере, выбрала девочка Пенни.

Но, как оказалось, Пенни искала пушистого друга не без корыстных намерений - ей требовался коллега для съемок в телесериале.

По прошествии нескольких лет у Вольта имеются слава и собственный вагончик; каждый день он отправляется на спасение хозяйки от гадов из секретной организации, уверенный, что все это происходит на самом деле, и он, действительно может прожечь глазами железную дверь и вызвать ураган супер-рыком.

Разумеется, собака, обитающая на съемочной площадке, понятия не имеет о том, что происходит за пределами студии. Поэтому, когда Вольт случайно оказывается в другом конце Америки, ему предстоит нелегкое, полное разной степени приятности открытий и сумерек самоанализа, путешествие домой. Сопровождают его представляющие полярные взгляды на жизнь дворовая кошка и жирный хомяк. Кошка начнет проникаться симпатией к сумасшедшему, по ее мнению, псу, считающему, что если долго и пристально смотреть на замок, то он расплавится от собачьего супер-взгляда, и научит Вольта быть обычной собакой: делать умильную морду, выпрашивать еду и гоняться за палкой. Безумный хомяк, исполненный граничащей с идиотизмом жизнерадостности, не даст потерять оптимизм.

В общем, получается довольно веселая история, и, как всегда, с намеком.

С одной стороны – «Вольт» зомбирует бодрым НЛП про то, как важно найти свое место в жизни и, главное, верить в себя – ведь если поверить, как известно из классики, и чайка научится выделывать «штопор», и ложка исчезнет. Все это не то что бы достойно очередного упоминания, но давно стало столь неотъемлемой частью голливудской культуры, что не вызывает раздражения в силу привычки.

А вот что, и вправду, заслуживает внимания, так это довольно смелое, учитывая его киноприроду, заявление, что, буквально поселившись в виртуальном мире кинематографической реальности, подобно несчастному Вольту, мы уже практически забыли о том, что творится за окном. Там, конечно, не так интересно - мало экшена, если навернешься, пойдет кровь, и необходимо время от времени есть. Зато там птички, травка и масса других развлечений. Каких бишь?... Надо бы вспомнить.

Записки морфиниста

Выходит «Морфий» Алексея Балабанова – снятая по сценарию Сергея Бодрова-младшего вольная экранизация булгаковских «Записок юного врача».

«Диковатый народец». Такими словами фельдшер (Андрей Панин), может, и не встречает приехавшего работать под Углич молодого очкарика доктора Полякова (Леонид Бичевин), но произносит их вскоре после знакомства. «Другие они, доктор». Другие значит живучие – не помрут, даже когда угодят в мялку. Темные – подвешивают беременную за ноги, чтобы плод принял правильное положение, а во время родов выманивают младенца сахаром. Глупые – дойдут до больницы, только когда ушибленная рука уже почернела.

Диковатый. Народец.

Эта интонация с примесью легкой брезгливости могла бы охарактеризовать режиссерское отношение к человечеству и стать идеальным слоганом к половине балабановских фильмов.

Давно (вспомнить хотя бы «Про уродов и людей») Балабанов копается в упадке и разложении, только в последнее время абстрактная история патологии обретает конкретные место и время, обрастая усиливающей метафору физиологичностью. Советский Союз – гниющий труп и мухи. Революционная Россия – разорванная в клочья нога, обгоревшие тела и доктор Поляков, которого столь регулярно тошнит – то ли от морфия, то ли от жизни, что возникает искушение вспомнить лингвистический анекдот про «неудержимо рвало на родину».

1917 год, из Москвы идут неясные слухи, фельдшер из соседского уезда – член РСДРП, а местная знать совсем не чувствует беды – хохочет, пьет шампанское и радостно зовет молодого доктора поучаствовать в дискуссии о революции. Древнерусская тоска, Вертинский, простодушные крестьяне, все еще предпочитающие знахарей врачам, Поляков, который в отличие от героя Булгакова, страдавшего по бросившей его возлюбленной, становится морфинистом от томления непонятной этиологии, – «Морфий» неуловимо напоминает одновременно «Вишневый сад», «Бесов» и «На ножах».

В каком-то смысле «Морфий» – приквел «Груза-200». Он про то прошлое, из которого выросли советская действительность и Журов.

И, когда актеры Полуян и Бичевин, оба игравшие в «Грузе», встречаются в кадре, это посильнее, чем ампутация и трахеотомия: они, кажется, не просто частные герои, а архетипы, которые перерождаются, занимая новое место в новой эпохе.

Бодров склеил сценарий из «Записок юного врача» и «Морфия», двух разных сюжетов – бытия морфиниста и эпизодов из практики уездного врача. Балабанов ушел от Булгакова еще дальше. Этот фильм, в котором каждый отдельный кадр столь совершенен, что мог бы претендовать на премию в области киноискусства, то превращается в фарс, то в назидание, то в драму самопожертвования, то падения, вытаскивая на поверхность самое мерзкое и болезненное. Теперь, после «Морфия», стало очевидно, кого на самом деле следует экранизировать Балабанову. Конечно, Достоевского. Шутка про попахивающие мощи старца Зосимы очень в балабановском духе.

В который раз везу Марсель – Одесса

Выходит «Перевозчик-3» – ожидаемо бодрое продолжение приключений криминального курьера с участием дочки украинского министра, разговорами о русской душе и немного вальяжными драками.

«Я что, уже в раю?» – спрашивает полусонная конопатая пассажирка машины, только что пропахавшей стену скромного жилища Фрэнка Мартина, также известного как Перевозчик. Вопрос не то чтобы праздный, но, скорее, все же риторический. Через пять секунд Фрэнка вырубят неизвестные негодяи, через десять он очнется в незнакомой хайтековой комнате с модным браслетом на руке. Такой же только что взорвал его коллегу, сидевшего за рулем машины с веснушчатым чудом на заднем сиденье. Теперь по воле враждебно настроенных господ он не может отходить от машины дальше, чем на двадцать пять метров, если не хочет стать фейерверком. Его грузом станет, собственно, пассажирка – Валентина, дочка украинского министра, почему-то противящегося сливу в Черное море опасных химикатов. Ее он и будет перевозить, отбиваясь от бандитов, из Марселя в Одессу с остановками в Штутгарте и Будапеште.

По дороге Фрэнк и Валентина успеют поговорить о наркотиках, загадочной русской душе и отличии ее от украинской и влюбиться друг в друга по уши.

Вопрос, почему малолетнюю удолбанную оторву нельзя было просто по-тихому похитить с дискотеки на Ибице, посадить в труднодоступном месте и угрюмо требовать выкупа, оставим на совести сценаристов. Тем более что вопрос про рай, с которого мы начали, куда важнее. С момента выхода первого «Перевозчика» прошло всего пять лет. За эти пять лет лысый череп Джейсона Стэтхема стал для львиной доли киноманок таким же гарантом земного рая, каким раньше была аналогичная часть тела Брюса Уиллиса. «Перевозчик» стал первой главной ролью Стэтхема, и поверить, что виной тому очередная продюсерская блажь Люка Бессона, все так же сложно, как и пять лет назад.

Третья часть практически полностью следует заложенному и отточенному первыми двумя фильмами канону.

Небольшой бюджет, второстепенный сценарий, дающий максимум простора для погонь, трюков и драк плюс звериная невозмутимость Стэтхема неизменно обеспечивали франшизе отличную прокатную судьбу. Режиссер со смешной фамилией Мегатон, впрочем, объясняет, что пытался раскрыть характер, показать чувства и эмоции героя, но в одном взгляде, которым Фрэнк удостаивает нежелательных заказчиков, содержится больше этого самого (признаемся, весьма сильного и очевидного) чувства, чем во всей романтической линии. Попытки показать героя вне мордобития, скорее, мешают. Вот Фрэнк со своим другом комиссаром Таркони ловит рыбу. Вот доедает остывающую пиццу… В этих сценах Фрэнк дает такой европейской буржуазности, которая не очень вяжется с образом бывшего морпеха и действительного криминального курьера.

В конце концов, прелесть прошлых фильмов была именно что в почти примитивной интриге и удивительной мимике Стэтхема, который без лишних слов, одними глазами умеет объяснить, где он все происходящее видал и прочие необходимые для понимания характера персонажа переживания.

Однако неуклюжие попытки разнообразить сюжет политическими интригами и «углублением характера» не позволили забыть о главном. Или не дал забыть об этом неизменный постановщик трюков всех «Перевозчиков» Кори Йен. Хронометраж фильма увеличился на целых полчаса (два вместо полутора), и большую часть этого времени полюбившийся герой мочит ногами и руками по каким-то причинам забывших о пушках противников. Кроме того, он водит так, как лучше в обычных условиях не пробовать, и время от времени что-нибудь взрывает. Хотя некоторые бои почти цитируют схватки из первой и второй части, они все так же динамичны и изобретательны. От них все еще по-честному захватывает дух. В драки, впрочем, тоже просочилась доза обидной вальяжности – все это уже и герою, и зрителю знакомо от начала до исхода и граничит с памятными боями, простите, Джеки Чана. Но кто, в конце концов, ждет от редкого в наше время образца чистого боевика откровений?

Глядя на все это, хочется верить, что Бессон не будет продолжать доить успешный, но уже несколько истощенный сериал. Понятно, что при минимуме бюджета он дает первые места в бокс-офисе, но надо же и честь знать. Пока же немного жалко в этой истории только собственно Джейсона Стэтхема. После просмотра бэкграундом эйфории от увиденного зубодробительного боевого балета маячит горьковатое чувство, что актер может так и остаться мастером помахать ногами и послать в нужном направлении движением глаз, хотя, если вспомнить трехлетней давности «Револьвер», понимаешь, что драматических талантов у мужчины хватит на большее. Да и на роль доктора Ватсона Гай Ричи его, несмотря на слухи, так и не взял.

Надо ли ехать?

Хорошо ли там, где нас нет? Фильм режиссера Ульриха Зайдля «Импорт-Экспорт» заставляет очень сильно в том засомневаться.

В кино показаны две сюжетные линии, которые ни разу не пересекаются, хотя зритель ожидает этого. Забегая наперед – в фильме подтверждается очень мало ожиданий. Каждый новый поворот сюжета поражает именно непредсказуемостью.

Ольга, которая работает медсестрой в доме ребенка в депрессивном городке Востока Украины, уезжает в поисках лучшей жизни в Австрию. В это же время из сытой Австрии и тоже в поисках, как ни странно, заработка приезжает в Украину несостоявшийся охранник Поль со своим отчимом.

Но не с момента, когда совершился этот импорт-экспорт, начинаются «приключения героев». Многие важные аспекты показаны в предыстории переездов. Ольга из-за безденежья подалась в видео порно-индустрию. Переступить через себя и попробовать у нее получилось, но в итоге - «не прижилась». Видно, не всем дано. Ироническая нетипичность такой ситуации именно для этой молодой девушки -  доброй и чесной мамы маленького сына – показана в эпизоде, когда подруга Ольги учит ее с томным выражением произносить фразы на немецком. У главной героини, как и у зрительного зала, это вызывает смех.

У австрийца Поля не складывается с вполне пристойным методом зарабатывания денег. Его - охранника - просто во время ночного дежурства раздевают, связывают, обливают пивом пьяные хулиганы. И он не может им ничего противопоставить.

А если не складывается на родине – надо ехать.

Ольга приезжает в Австрию и устраивается домработницей в среднестатистическую, а значит, вполне обеспеченную семью. Но как только входит в контакт с двумя детьми и хозяйка замечает это – теряет работу без объяснений. Наверно, нужно самому сделать вывод, что трудовой иммигрантке нельзя общаться на равных с австрийскими детишками...

Поль уезжает из Австрии с вечно ищущим сексуальных приключений отчимом. С заработками не складывается. Наверно, Поль неправильно выбрал целевую группу, когда попытался продать игровой автомат цыганам, живущим в заброшенных и забросанных горами мусора отселенных домах. Те, наоборот, хотят поиметь с него выгоду, предлагая ему услуги проститутки.

Ольга устраивается уборщицей в дом престарелых и сразу становится любимицей его обитателей, чем вызывает на себя гнев персонала. Когда она просто расчесывает одну из престарелых пациенток, медсестра стардома ей грубо указывает на «ее место на коврике» - к пациентам может прикасаться только квалифицированный персонал. Все доводы, что Ольга была медсестрой на родине – брезгливо игнорируются.

Ей приходилось в Украине иметь дело с младенцами, а в Австрии – со стариками. И они оказались одинаковыми в своей беззащитности.  Один из пациентов проникается к уборщице Ольге нежными чувствами, и она пытается ему подарить какие-то радости жизни на ее закате – танцует с ним под нестареющую песню «Сердце, тебе не хочется покоя». Наверно только эту сюжетную линию, Ольга – пациент, можно назвать единственной завершенной в фильме. Старик умирает.

А с австрийскими героями в Украине происходят далеко не такие чистые и красивые приключения. Отчим Поля снимает в баре отеля молоденькую проститутку и заставляет ее показывать все «прелести», говорить крайне унизительные фразы на немецком языке, лаять, как собака. И девочка соглашается – деньги же платят.

В фильме протевопосталяется стерильность и ухоженность Западной Европы и страшная замусоренность Восточной. Наверно даже излишне грязной как в смысле мусора на улицах, так и в смысле загаженности в плане моральном и духовном. Но ведь несут этот моральный мусор сюда из-за границы – те кто, смотрит порно по видео, те, кто покупает молодых проституток.

Как противовес – Ольга, которая повезла с собой с родины чистоту и небезразличие.

Так лучше ли там, где нас нет? Надо ли ехать? Этот вопрос остается открытым. Но предельно ясно, что таки нет пророка в своем отечестве.

Фильм заявлен в афишах как шоко-драма. И он полностью оправдывает такую жанровую принадлежность. Он не оставит зрителя равнодушным. И неравнодушность в этом случае равняется шоку.

Воля за сутенера

Выходит «Платон» – трагикомедия про олигархов и Листермана, и одновременно неоднозначная попытка перехода резидента Comedy Club Павла Воли на новый драматический уровень.

Выпускник пензенского педагогического института по специальности преподаватель русского языка и литературы, бывший ведущий местного «Русского радио» Павел Воля силами шоу «Comedy Club» дошутился до славы такого масштаба, что теперь может себе позволить любые культурные эксперименты. Например, выпустить двойной музыкальный рэп-альбом «Респект и...» и «Уважуха». Сыграть в кино. Запомниться участником битвы на фаллоимитаторах из «Самого лучшего фильма» – неплохой, но неоднозначный итог с точки зрения кинокарьеры.

Следующий шаг – мачо из романтической комедии. Для начала отметим, в «Платоне» есть целых два подфильма. Один потенциально очень смешной, другой с Павлом Волей. Первый отыгрывает классический сюжет о похождении негородского жителя в мегаполисе, вроде «Крокодила Данди». Эту линию представляют два дагестанских юноши в спортивных костюмах, приехавших из глушайшего аула. Парочка отправлена в Москву на поиски богатого родственника Абдуллы, выставившего из дома жену, община собирается прочистить ему мозги. Когда, заведенные поисками в Лондон, молодые люди, выскочив из автобуса, слышат вслед «Проклятые пакистанцы», это почти «Мимино» («Русские, они все на одно лицо»).

Но времени и места этой сюжетной линии уделяется мало, потому что есть и другая – жизнеописание сутенера Платона (Павел Воля), списанного с профессионального сводника Петра Листермана.

Быт героя состоит из тусовок, знакомств и терок с заказчиками, обнаружившими в предоставленной красавице сюрпризы («Девчонка, которую ты мне подсунул, с членом!», – сообщает клиент, раздираемый неоднозначными эмоциями). В личной жизни Платона царит раздрай, его пассия Люба (Елизавета Лотова) тоже не промах. Например, может ворваться в момент деловой встречи и вылить на Платона вино. «Какая девушка!», – восхищенно вздыхает олигарх Абдулла, свидетель этого страстного порыва и требует продолжения знакомства. Тут для Платона приходит время раздумий, моральных метаний и страданий, посмотрев на которые понимаешь: драматический талант Павла Воли требует дополнительной разработки.

Схематичность характеров и сюжета щедро сдабривается аляповатыми визуальными метафорами вроде лепестков роз, эффектно разлетающихся по небу.

Однако, как и любое современное кино, фильм интересен, если не сам по себе, то своим рассказом про этот мир. Например, любопытна теплота, с которой актеры отзываются о своих не самых приятных героях. Симпатичным в наше время может считаться гражданин, занимающийся торговлей бабами и начинающий знакомство с кокетливого предложения узнать девушку на ощупь. А также дама, находящаяся в вечном поиске достойного олигарха (небольшая роль Эвелины Бледанс) и истеричная девица, готовая прихоти ради заказать убийство своего ухажера.

Не менее интересна не без иронии заснятая глобализация. Куда бы не пошла парочка из аула, на каждом шагу, будь то Лондон или Москва, они сталкиваются со своими. То из БМВ вылезает родственник, который тут же везет героев покупать костюм Хьюго Босс, то на набережной они бросаются к знакомой женщине и вырывают у нее из рук сигарету. Да и Платон, очутившись в Англии, первым делом натыкается на русского, мечтающего о собутыльнике.

Элитный сутенер, мудрый олигарх из деревни со скромным именем Абдулла, разговаривающий исключительно философскими сентенциями (вроде «От ума сиськи маленькие») – все персонажи фильма рядовому человеку покажутся плодом чьей-то буйной фантазии. Но, учитывая многообразие жизненных форм на нашей планете, логичней предположить, что это просто герои не нашей жизни, смотреть на которых следует не из эстетических целей, а в качестве общеобразовательной программы. Вроде программы «В мире животных» или фильмов канала Дискавери.

Розовый Швондер

Выходит "Мальчикам это нравится" – комедия о модели из "Плейбоя", затесавшейся в женское общежитие, фильм, призывающий не встречать людей по одежке и уж тем более не провожать по уму.

Кто они, блондинки в розовом: другой ли вид живых существ, миф, мутация или способ захватить мир? Этот вопрос волнует человечество не меньше, а то и больше, чем устройство Вселенной. Собственно, блондинки и есть одна из тайн мироздания, загадочная материя, которую уже давно исследует голливудский кинематограф. Версии существуют полярные: от фильма «Блондинка и блондинка», в нем Памела Андерсон и Дэниз Ричардс воплотили карикатурных баб с мозгами, как у таракана; до «Блондинки в законе», где за рюшечками и ладным маникюром прятался блистательный ум гарвардской отличницы.

Истина, как подсказывает «Мальчикам это нравится», где-то посередине.

Перед тем как надеть мини-юбку, туфли на платформе, розовые ушки и поселиться в пряничном домике Хью Хефнера, Шелли (Анна Фарис, известная по «Очень страшному кино») провела юность в детдоме. Она была совсем неприметной, но волшебным образом кожная аллергия привела к тому, что девушка трансформировалась в насиликоненную блондинку – и жизнь наладилась. Годы, однако, идут, и Шелли исполняется 27, что, как подмечает один из героев, по кроличьим меркам – целых 54, поэтому на следующее утро после празднования Шелли получает открытку, но вовсе не с поздравлением, а с вежливой просьбой очистить помещение.

Безропотная блондинка отправляется искать новое место жительства, но никто не спешит ее приютить, потому что накрашенная глупышка в малюсеньком топе и почти незаметной юбке за пределами особняка Playboy представляется всем чуть ли не инопланетянкой. Единственное место, куда ей удается приткнуться – это разваливающаяся общага «Зета», в которой обитает несколько замухрышек: они находятся в столь бедственном положении, что, видя реакцию мужчин на Шелли, исполняются безумной надеждой и берут ее в домуправы.

Швондер из Шелли получается своеобразный.

Первым делом она гонит подопечных в парикмахерскую, сделать маникюр и накупить шмоток. Потом устраивает вечеринку и велит проявлять поменьше интеллекта, так что через несколько дней подобного воспитания ботанши, очкарички и неформалки превращаются в смачных девиц, смотревшихся бы чересчур откровенно даже в ночи на Тверской. Зато их «Зета» становится популярной общагой. Сама же Шелли знакомится с Оливером, который, по словам ее новых подруг, «относится к тому вымирающему типу мужчин, что хочет сначала поговорить», а это впоследствии приводит героиню к выводу, что сексуальный наряд занимает важное, но отнюдь не главное место в жизни.

Все эти соревнования общежитий «Дельта мю» против «Гамма альфа» для российского зрителя — такая же экзотика, что и, к примеру, коррида.

Но дело тут совсем не в битве телок: вслед за «Блондинкой в законе» «Мальчикам это нравится» пытается донести до нас тот простой факт, что блондинки тоже люди.

Причем это уже поправка к ранее заявленному, этакая субтолерантность. Потому что если наряды и надушенное резюме героини Риз Уизерспун оправдывало то, что она на самом деле умна, здесь лояльность достигает пика. Зачем умна? Главное, человек хороший, а этого уже достаточно.

И Шелли не начинает изучать Платона в оригинале, а так и остается идиоткой, что приходит на свидание, начитавшись справочников. И когда кавалер ее спрашивает, за кого она собирается голосовать, в ужасе тянет: «Ой, ты имеешь в виду президента Америки? Соединенные Штаты Америки, сокращенно США, в состав государства входит 50 штатов...» Но она добра, мила и всегда готова помочь, а значит, заслуживает нормального человеческого отношения, как и любой, кто чем-то отличается – цветом ли кожи, ограниченностью физических возможностей или ума.

И как бы простодушно ни выглядела эта мораль, терпимость — именно та вещь, о которой в Америке умеют рассказывать лучше всего. Есть что-то невероятно трогательное и милое в том, как искренне «Мальчикам это нравится» несет нехитрый посыл «будь собой». Пугает только одно: если Голливуд всерьез возьмется защищать блондинок, то скоро в каждом фильме помимо обязательного чернокожего или представителя национальных меньшинств должна будет присутствовать светловолосая дуреха в розовом.

Производственный квест

В прокат выходит «Совокупность лжи» – очередной боевик Ридли Скотта о свете и благе, сквозь огонь и кровь несомых американской демократией арабскому миру.

Есть в Америке два брата, которые снимают кино. Нет, это не фантасты Вачовски, не комики Фарелли, не элитарные Коэны и не идиотичные Шон и Марлон Уайэнз. Это Ридли и Тони Скотт, которым на пышной ниве американского кинематографа досталась тема «производственного романа». Причем снимают они хоть и по отдельности, но весьма похоже.

Судите сами. У Ридли имеются «Чужой» (нелегкий труд космических дальнобойщиков), «Солдат Джейн» (нелегкий труд военных в мирное время), «Падение Черного Ястреба» (опять нелегкий труд военных, но уже в «горячих точках»), «Гладиатор» (нелегкий труд, соответственно, гладиаторов)… У Тони в загашнике «Багровый прилив» (нелегкий труд подводников), «Враг государства» (нелегкий труд технических сотрудников спецслужб), «Фанат» (нелегкий труд бейсболистов), «Домино» (нелегкий труд «охотников за головами»)…

Списки продолжите сами, ибо братья плодовиты, изрядно талантливы и в большинстве случаев прибыльны.
Нас в данном случае интересует Ридли, который и снял «Совокупность лжи» по одноименному роману Дэвида Игнатиуса (кстати, ответственного редактора газеты «Вашингтон Пост»). На сей раз перед нами производственный роман о нелегком труде сотрудников спецслужб, борющихся с террористом. Террористы, как водится, арабские. Сотрудники, понятное дело, американские. А самый хороший сотрудник – Роджер Фэррис в исполнении Леонардо ди Каприо.

Первое, что бросается в глаза: старина Лео изрядно отъелся. Слегка напоминает себя же в позапрошлогоднем боевике «Кровавый алмаз», но толще. В самом деле, перед нами этакий «анти-Бонд»: сальная бородка не пойманного пока компьютерного педофила, стать байкера – завсегдатая пивбара. Соответственно, мистер Фэррис вовсе не прыгает с небоскреба на небоскреб и не сбивает вертолеты из секретной авторучки. Обычный себе мужичок, которого, судя по всему, давно уже задолбали все эти шпионские игры, да и со сложным арабским миром он успел сжиться, но террористы-то не дремлют, родные Вашингтон с Нью-Йорком снова в опасности. К тому же на мозги постоянно капает начальство в лице Эдди Хоффмана (Рассел Кроу), которое регулярно говорит, что и как делать, чтобы сделать «Аль-Каиде» бяку.

И вот ди Каприо, простите, Фэррис едет в Иорданию. Почему в качестве места действия выбрана именно эта тихая и спокойная страна, а не какая-нибудь зловещая Палестина, не говоря уже об Иране, остается только догадываться и надеяться, что планы американских военных тут ни при чем. Но именно в Иордании укрывается очередной «террорист номер один». На его поиски накладываются очередные терки со сложным арабским миром – во многом в лице шефа иорданской разведки Хани, лирическая линия с медсестрой Аишей плюс внутрислужебные разборки.

Между всем этим как-то неприметно засунуто обязательное спасение мира. Казалось бы, все как положено, по-американски. Но по окончании картины спрашиваешь себя: а что это было? Пресловутый «производственный роман»? Но нет, все несколько пародийно и местами даже нарочито глуповато…

А-а, так это пародия? Но нет, все слишком серьезно там, где не глуповато и не пародийно, и взрывается все тоже очень по-настоящему, и Фэррису достается тоже не тортом в физиономию… И если уж вы хотите на эту тему пародию, то все приличные люди уже посмотрели «Игру по-крупному» с великолепным Кьюсаком в роли суперагента.

Может, это политический триллер? Но нет, в фильме, несмотря на огромный объем подаваемой с экрана информации, по сути, ничего и не происходит, не вскрывается никаких особых тайн, не срывается покровов. «Аль-Каида», да. Террористы, о-кей, мистер Фэррис их гнобить приехал. Но как-то ничего не гнобится. И, опять же, все приличные люди уже посмотрели на эту тему замечательную картину Стива Гэхэна «Сириана» с Джорджем Клуни. Там – да, все по-честному, хотя не менее запутанно. А тут словно играешь в стратегическую компьютерную игрушку или квест из тех, которые обычно бросают на втором уровне по причине общего уныния, а игрожурналы ставят им «тройки».

Имея перед собой столь невнятный сюжет, грех требовать чего-то и с актеров. Ди Каприо, как уже сказано, заявлен с некоторой претензией на оригинальность образа, но метания от пародии до суперсерьезной патриотичности сводят на нет всю затею. Кроу в роли беспринципного служаки-шефа мог быть куда лучше, если бы ему уделили больше экранного времени. А так он напоминает подсказки к все тому же скучному компьютерному квесту.

Впрочем, и того и другого вполне могут выдвинуть на «Оскара» за лучшую мужскую и лучшую второстепенную мужскую роль. Ибо фильм получился политкорректный, а ди Каприо давненько ничего не получал. Хотя на самом деле значительно лучше обоих сыграл в данной картине Марк Стронг – исполнитель роли Хани, начальника иорданской разведки.

Для зрителя, который все-таки улучит два с половиной часа на просмотр «Совокупности лжи», оставим хоть одну загадку в виде того, кто победит – «хороший» агент Фэррис или его «плохой» шеф Хоффман. Хотя от этого, честное слово, ничего принципиально не меняется.

Семейное порно

В прокат выходит фильм Кевина Смита «Зак и Мири снимают порно» – комедия про дружбу, любовь и порнографию с настоящими порнозвездами и похабными диалогами.

Известно, что в экстремальных ситуациях, особенно связанных с деньгами и их отсутствием, мозг начинает работать непостижимым образом. Даже самый мирный человек может вдруг придумать хитроумную комбинацию ограбления банка или в крайнем случае извлечения ценой собственной и не только жизни страховки для родных и близких.

Что же касается кино, то здесь путь выхода из кризиса неминуемо диктует жанр. Если триллер, то всех пустят в расход и никого не жалко, а если комедия или мелодрама, то для зачина можно снять, например, порнофильм. Зак (Сет Роджен) и Мири (Элизабет Бэнкс) знакомы с первого класса. Вместе они живут, надо полагать, не так давно, но все равно успели изучить друг друга настолько досконально, что спать друг с другом им вроде бы и ни к чему – ну, зачем, в самом деле, портить отношения. Заняться этим неподходящим для старых друзей делом заставляет нужда – последние деньги ушли на новый вибратор и искусственную вагину с фонариком, а свет и воду отключили за неуплату.

Сперва Зак решает отвести подружку на панель, но из соображений равноправия в результате предлагает ей вместе с ним сняться в порно. И продать его через интернет – тысяча копий по двадцатке за штуку, и долгов как не бывало. Любительский дуэт, однако, довольно быстро обрастает обширной для подобного проекта съемочной группой из стриптизерши, порнозвезды (обеих играют всамделишные порнозвезды), сексуального маньяка (Джейсон Мьюз – Джей из «Джея и молчаливого Боба») и коллеги Зака по работе в закусочной.

Совместная работа, меж тем, объединяет героев настолько, что кинопроект рискует завершиться ожидаемой идеалистом из анекдота свадьбой.

Кевин Смит, автор незабвенных «Догмы» и «Джея и молчаливого Боба», только начав свой новый проект и огласив его название, мгновенно получил повышенное внимание со стороны прессы и поборников нравственности. Что, впрочем, учитывая слово «порно» в названии, довольно логично. И все как-то сразу забыли про то, что Кевин Смит и братья Уэйансы, авторы «Очень страшного кино», это очень разные люди. Если Уэйансы открыто издеваются и пихают на экран мерзоты почище «Южного парка», то порнографичность в фильмах Кевина Смита если и есть, то заключена преимущественно в диалогах. «Зак и Мири» не исключение – герои оперируют таким обширным запасом вариаций на тему обсценной лексики, какой могут владеть только дети, вызубрившие наизусть словарь мата, под покровом ночи украденный из родительской спальни. Все эти «иди ты в сто жоп» и «отведай мой хреночино», которыми щедро пересыпаны диалоги, произносятся с таким детским упоением, что им хочется разве что улыбнуться. А сам фильм по настроению становится куда больше похож на семейную комедию.

Кроме того, в этом году нас второй раз подряд радуют настоящими фильмами непосредственно про кино.

Первыми были летние «Солдаты неудачи», подвинувшие «Темного рыцаря». До этого был разогрев в виде «Перемотки» Мишеля Гондри, с которой у «Зака и Мири» неожиданно много общего. И речь здесь не только о сцене, в которой герои решают сделать порнопародию на какой-нибудь блокбастер. Скорее, все эти три фильма роднит то забытое чувство, что съемки кино – это, прежде всего, очень весело, а потом уже «про жизнь».

Тем паче что за этим фасадом разворачивается чуть ли не самая сентиментальная история этого года. Конечно, Зак и Мири влюбятся и… Ну, неизвестно, как там насчет женитьбы, но скорее всего она состоится. То есть на выходе из бичующей ханжеское общество сатиры про порно получилась любовная история двух неудачников – жанр не то чтобы редкий, но уже утративший остатки достоверности. Не сказать, что у Смита получилось все «как в жизни» или, там, при просмотре тянет прослезиться, но умиления никак не избежать. Видимо, дело в том, что Кевин Смит это на самом деле кто-то вроде Карлсона и обижаться на его шалости или кричать о падении нравов в связи с этим фильмом могут только взрослые или дураки.

Вот герой к творцу пришел

На экраны выходит «Домовой» – не дотягивающий до экзистенциальной драмы детективный триллер, в котором герои Константина Хабенского и Владимира Машкова разыгрывают поединок двух сомнительных героев в знакомых декорациях…

Довольно бездарный автор бульварных детективов Антон Праченко (Константин Хабенский) сидит перед раскрытым ноутбуком и хлопает в ладоши над склоненной головой. Хлоп-хлоп, немного виски… Работа не идет. Некоторое время назад он сочинил пару удачных романов о легендарном киллере Домовом, но теперь работа не клеится, вдохновение не тетка, пирожков от него ждать не приходится. Издатель, эдакий Миша Берлиоз (Александр Адабашьян, исполнивший булгаковского героя в недавнем сериале), отправляет свеженаписанные страницы в помойку и напутствует Антона учиться писать двумя руками. На презентацию романа приходит три человека. Один говорит, что «роман – говно», другой путает с Сорокиным (свят-свят). Третий, мрачный мужчина в бейсболке, спрашивает: «А ты сам убивал когда-нибудь?» И немедленно прямо под окном расстреливает машину с важным человеком из окружения некого опального олигарха Яворского.

Этот самый любопытный книгочей и оказывается искомым Домовым (Владимир Машков), который открывает для писателя чарующий мир наемных убийц.

Домовой играючи разбалтывает, срывает с привычной резьбы весь сморщенный, полный страстишек и перегара мирок интеллигента Праченко, недобро посмеиваясь, разводит, заставляет поверить в собственную безнаказанность, подбрасывает для его книжонок такой фактуры, что тиражей не миновать уже при всем желании. Усыпляет бдительность, иными словами. А потом, раз, и Праченко вполне по-настоящему расстреливает случайного олигарха, два – и его, беззащитного и связанного, жестоко и холодно избивает недавний подельник…

Разбираться в прочих хитросплетениях неожиданно ладно скроенного детективного сюжета предоставим зрителям – он того на этот раз действительно заслуживает.

Да и бессмысленное в нашем случае это дело – пересказ. То, что убийца – садовник, то есть, простите, Домовой, громко и внятно сообщает название. Ну и совсем уж бесполезное занятие описывать то, с каким нескрываемым удовольствием Машков вместе со своим героем издевается над горе-биографом. Каждое его появление сулит волну презрения и умного цинизма, которого актеру не давали изображать чуть ли не со времен чухраевского «Вора». Это действительно стоит увидеть.

Примерно в середине фильма среднего киномана начнет одолевать непреодолимое чувство, что нас ведут к чему-то до боли знакомому.

Не в смысле ответа на вопрос, куда впадает река Волга, а в смысле, что где-то уже всю эту историю про спорные источники писательского вдохновения нам рассказывали. Кто-то вспомнит давнишний триллер «Бестселлер», где тоже были киллер с писателем, а мы обратимся вовсе даже к коэновскому «Бартону Финку». В самом деле, при ближайшем рассмотрении «Домовой» оказывается куда больше историей о творческих мучениях и даже не соре, а натуральной грязи, из которой что-то растет, чем о затравленном грозным убийцей писателе. Мук тут предостаточно. Да и Хабенский чем-то, признаться, неуловимо напоминает Джона Туртурро. В финале все окончательно встает на свои места – режиссер Карен Оганесян как будто специально подсовывает сразу несколько цитат из Коэнов.

Стать ремейком культового экзистенциального фарса мешает тяга к земле.

Оганесян акцентированно тычет в зрительские очи обшарпанными подъездами и дождливыми подворотнями, показывая, что это все происходит не где-то, а в родных районах-кварталах. На сайте фильма, кстати, даже имеется карта, на которой скрупулезно обозначены все значимые для сюжета места с юридическими адресами. Можно проверить. В общем, с реализмом тут, прямо скажем, слишком хорошо – вместо того чтобы следить за интригой, в какой-то момент отвлекаешься на сомнительную радость узнавания.

Ну и, наконец, последняя загвоздка – здесь никого не жалко. Если закомплексованному, но явно небесталанному Финку все же сочувствуешь, то Хабенский, сознательно или нет, делает своего героя очень правдоподобной и столь же омерзительной посредственностью. Зрительскими симпатиями легко и непринужденно завладевает скорее последовательный нигилист Домовой, чем распоясавшийся интеллигент Праченко. Его попытки стать похожим на своего героя не вызывают ничего, кроме крайней степени отвращения, и необходимое нравственное перерождение выглядит скорее данью жанру, чем логическим завершением двухчасовых метаний. А следить за поединком мрази и подонка процесс любопытный и даже захватывающий, но зрителю в этот уикенд все равно куда больше по душе придется убитый горем британский агент или сбежавшие из зоопарка звери.

Стахановский подряд

В прокате «Два дня в Париже»: то ли комедия, то ли мелодрама на тему «Что французу хорошо, то американцу смерть».

Перед нами пара любовников, то бишь он и она. Обитают в мегаполисе, загружены работой по самые уши, в отношениях у них сплошная пурга, и они не находят ничего лучше, как смотаться в провинцию – сменить обстановку, развеяться и попутно навестить ее родителей. Разумеется, затея выходит им, и особенно ему, боком: родители сущие гады и зануды, отовсюду высовывают рожи бывшие ее любовники, провинция оказывается куда более провинциальной, чем можно было ожидать, ну и в целом узнается друг про друга слишком много нового.

Нового, как видите, ничего.

В разных вариациях – от российских сериалов до «Знакомства с Факерами» – мы встречали подобные сюжеты многократно. На сей раз создатели картины попытались вложить в нее философский подтекст и нравоучения, но не слишком-то преуспели.

А впрочем, справедливо ли здесь слово «создатели»? «2 дня в Париже» – тот самый случай, когда перед нами и швец, и жнец, и на дуде игрец. Актриса Жюли Дельпи мало того, что является режиссером картины и исполнительницей главной роли Марион, так она еще автор сценария, композитор, монтажер и фотограф на съемочной площадке. Мало того, родителей Марион в картине сыграли настоящие родители Дельпи (они, правда, профессиональные актеры). Понятное дело, если бы презентовали отечественный фильм, где все это делала, скажем, Заворотнюк, оставалось бы только напиться яду. Но за границей, как ни странно, такие стахановские замашки зачастую оказываются вполне оправданными.

К сожалению, данный случай – не пример.

Сама по себе Дельпи актриса весьма неплохая. Правда, ее обычно пытаются представить по малоизвестным широкому зрителю фильмам типа трилогии Кесьлевского про «Три цвета». Тогда как гораздо легче ее вспомнить по тарантиноподобному «Убить Зои», «Американскому оборотню в Париже» или, на худой конец, американским «Трем мушкетерам», где она играла Констанцию.

Этакая худенькая светловолосая девушка с первым номером, которая любит сниматься обнаженной. Наверное, теперь узнали.

В последнее время Дельпи сильно изменилась (внешне, к сожалению, совсем не в лучшую сторону, что отчетливо видно в «Двух днях»), слегка ударилась в антиглобализм (что простительно, ибо модно) и сняла уже несколько фильмов (правда, короткометражек). До российского зрителя «2 дня в Париже» добирались довольно долго – почти полтора года, хотя и были включены в программу Московского кинофестиваля.

Добрались, наконец. А смысл?! Об этом, вероятно, задумались и прокатчики, которые запустили картину ограниченно – всего в трех кинотеатрах.

Но вернемся же к невероятным приключениям американцев в Париже, а вернее одного американца – бойфренда Марион по имени Джек.

Его сыграл Адам Голдберг, в свое время мелькнувший в «Друзьях», хотя, боже ж мой, какой голливудский еврей не успел мелькнуть в «Друзьях».

Джек волосат, татуирован, очкаст и, простите, туповат. В Париже ему все не нравится: народ больно умный и суетливый, фотографировать почти что нечего, по-американски никто не разговаривает даже в «Макдональдсе», а «Биг Мак» эти подонки вообще называют «Ле Биг Мак», как правильно заметил еще Винсент Вега в «Криминальном чтиве». Но это бы все еще полбеды, кабы не родители Марион, пропагандирующие превосходство французской культуры над всякими другими, даже над великой американской.

Конечно же, все идет наперекосяк, хрупкие отношения начинают рассыпаться окончательно, и слава богу, все это снято достаточно смешно. Некоторые сравнивают «2 дня» с фильмами Вуди Аллена, но вудиалленовский юмор все-таки не для широкой публики, а здесь все попроще, типа дискуссий «куда лучше вставлять градусник».<